Одесский оперный: «храм-храм» — и вас не будет…

Я ПОПАЛА в ее убогую комнатенку, когда, забредя в общежитие Одесского национального театра оперы и балета («На задворках «храма искусств», «Юг» за 15 августа), начала вопить в вечной темноте коридора: «Люди, где вы?». Приоткрылась одна из дверей, и женский глубокий голос произнес: «А вы кого ищете? Зайдите ко мне, чтобы не общаться в потемках».
Я вошла и в статной голубоглазой блондинке с замечательным славянским лицом узнала Елену Волошину, солистку Одесской оперы, которая почему-то больше запомнилась мне как участница многих серьезных концертов на различных сценических площадках города.
«Леночка, напомните, что вы сейчас поете на сцене нашего Оперного?» — спросила я. «Ничего», — ответила Лена, отводя взгляд. «Как это?». — «А я там уже пятый год не работаю»…
И Елена Волошина поведала свою историю, которую я решила пересказать нашим читателям. Убеждена, что замалчивать это нельзя. Особенно сегодня, когда раздается столько голосов и мнений в защиту возвращения Одесского национального театра оперы и балета к «проверенным временем традициям». Судите сами.
Счастливая девочка Лена
Бог наградил ее красотой, трудолюбием и исключительной музыкальностью вкупе с ярким от природы голосом. Ее папа, известный в Донецке физик и математик, прославившийся своими изобретениями, и мама, создавшая в семье культ культуры и поклонения музыке, благосклонно относились к желанию дочери с детства посвятить себя музыкальному искусству. Вот только раннего занятия вокалом они не одобряли. Поэтому Леночка начинала как пианистка. Сначала в музыкальной школе, потом в Харьковском музучилище. А вот в Харьковской консерватории она училась уже на вокальном факультете и даже ухитрилась окончить два курса за один год. К этому времени студентка Елена Волошина стала лауреатом национального конкурса солистов-вокалистов.
Однако по совету своего первого учителя Игоря Константиновича Присталова, который, по признанию Лены, «дал ей еще в музучилище основу всего», девушка решила продолжить образование в Одесской государственной консерватории имени Неждановой. «В Одессе вокальная школа лучше, — считал Игорь Константинович, — там больше ориентированы на конкурсы, учиться пению тебе надо у профессора Поливановой». А мама и папа, когда в семье зашел разговор о возможном переезде Лены в наш город, в один голос воскликнули: «Леночка, ты же знаешь, какой в Одессе Оперный театр, какие там голоса, какие традиции… У тебя есть шанс петь на этой прославленной сцене». Последний аргумент оказался решающим, и 6 сентября 1996 года Лена Волошина появилась в Одесской консерватории.
«Деточка, вы что, у меня класс уже переполнен, — строго сказала ей Галина Анатольевна Поливанова. — Но давайте, коль уж вы приехали, я вас прослушаю».
Лена запела своим драматическим сопрано, граничащим с меццо…
«Как вас зовут?». — «Лена». — «Лена, вы в моем классе! Идите к ректору и сообщите ему об этом», — вынесла свой вердикт Поливанова. И Лена, как на крыльях, полетела к ректору Николаю Огреничу. А он посмотрел на нее внимательным, как будто все о тебе знающим взглядом и сказал: «Я вам желаю больших успехов».
Понеслись дни, полные вдохновения и музыки. Одесские педагоги нарадоваться не могли на свою талантливую студентку. В один из дней на занятия в класс профессора Поливановой заглянул директор Одесского театра оперы и балета Глеб Дранов. Послушав Лену, он пригласил ее петь в Одесской опере.
В те дни Лена под руководством Галины Анатольевны готовилась к международному конкурсу вокалистов имени Сергея Прокофьева. Она стала его лауреатом и обладательницей первой премии. На этом же конкурсе Елена Волошина была удостоена специального приза жюри за исполнение романсов Прокофьева и Рахманинова.
После блестящего окончания консерватории с официальной оценкой за вокальное мастерство «пять с плюсом» ее приглашали на работу в Чехию, но к Одессе, по ее собственному выражению, Лена уже «приросла». Тем более что в Одесском театре оперы и балета ее встретили очень хорошо, заключили контракт, прикрепили для разучивания клавиров оперных партий одного из лучших концертмейстеров Валентина Георгиевича Платова.
Тогда же ей предложили на выбор место в городском актерском общежитии на улице Тираспольской либо в общежитии Оперного театра на Садиковской. Лена выбрала общежитие своего театра, нисколько не испугавшись откровенно плохих условий проживания. Она считала, что солистка оперы должна петь, участвовать в спектаклях на родной и гастрольной сценах и, в конце концов, заработать капитал на приобретение своего собственного жилья.
«Ах, молодо-зелено!» — так и хочется воскликнуть Лене сегодня. Но тогда казалось, что желания будут исполняться по мере своего возникновения.
Елена Волошина дебютировала в Одесском театре оперы и балета осенью 2000 года в партии Леоноры в опере Верди «Трубадур».
Примадонна
с полномочиями
Что такое закулисье любого театра, особо рассказывать не надо. Все мы достаточно начитаны и храним в памяти немало чеховских, булгаковских, купринских историй о больших и малых актерах, трагиках и комиках, богатстве их духа и нищете быта, высоком благородстве и мелкой зависти, таланте и бездарности, антрепризах и бенефисах… Непременными персонажами расхожих театральных историй являются также безвольные директора театров и весьма волевые примадонны.
Странно, что подобный расклад зачастую нисколько не меняется и в реальной жизни, какие бы времена ни проносились за четким прямоугольником рампы. Примадонна, она и есть примадонна, со всеми своими капризами и полномочиями в любом театре вне зависимости от даты на календаре. Но уж если ее полномочия подкреплены еще и вполне официальной административной должно-стью вкупе с выборной общественной, то… неугодным лучше не высовываться.
Так, во всяком случае, сложилось в Одесском театре оперы и балета. И молодой солистке Елене Волошиной стоило учесть расклад сил в труппе и подводные течения, о которых предупреждали опытные коллеги.
А ей просто очень хотелось петь. «Я готова была быть второй, третьей, не лезла в примы, но с большим подъемом вместе с концертмейстером Платовым, с которым мы с первого дня нашли общий язык, разучивала новые оперные партии», — вспоминает сегодня Лена.
Ее постепенно стали вводить в репертуар. Гром грянул, когда местная Примадонна решила обратить внимание на творческое пополнение Одесской оперы.
«Ну что, милая, Иоланточку учишь? — сладким голосом поинтересовалась как-то она. — Ну, учи, учи…». «Да у меня уже следующий клавир в работе. «Аида», — радостно сообщила Лена. — «Какая «Аида»? Да тебе рано «Аиду»! Не доросла ты еще до «Аиды»!». Скандал вышел громкий.
«Потом ко мне подошел один солист, другой, отозвал в сторону главный дирижер, — рассказывает Волошина, — «Лена, пока Примадонна в театре, не пой Аиду».
Но как могла она не петь эту партию, если Аида, по общему признанию, «ложилась» на ее голос, если ее ввод в спектакль состоялся с благословения худсовета, если с партнерами народными артистами Украины Анатолием Капустиным, Владимиром Тарасовым и заслуженным артистом Украины Павлом Ермоленко уже получались яркие и совершенно различные по художественному воплощению дуэты? Лена не нашла в себе сил и благоразумия отказаться от партии Аиды. «Я же никому в своем третьем составе не перебегаю дорогу», — убеждала она коллег. Те многозначительно усмехались.
В 2001 году Елена Волошина стала обладательницей почетного диплома Академии искусств Украины «Искусство — молодым. За высокое профессиональное мастерство». В том же году она удостоилась стипендии Одесского городского совета.
А следующий год принес ей нечаянную радость. В Одесский оперный театр прибыли импресарио из Китая, которые отобрали молодую солистку Елену Волошину вместе с народными артистами Анатолием Капустиным и Владимиром Тарасовым для гастрольного турне по крупнейшим китайским городам. Это, конечно, была бомба! Каковой оказалась сила взрыва, Лена не знает и не хочет знать по сей день. Но посудите сами: в театре столько признанных солисток, заслуженных и народных, во главе с самой Примадонной, а тут какая-то дебютантка… 
По возвращении начались репетиции концертного исполнения партии Лизы в «Пиковой даме» Чайковского совместно с Анатолием Капустиным и клавиров партий Чио-Чио-сан в «Мадам Баттерфляй», Недды в «Паяцах», Сантуцци в «Сельской чести», Абигаиль в «Набукко»… Всего Елена Волошина успела выучить и подготовить к исполнению пятнадцать оперных клавиров.
В соответствии с решением худсовета и приказом по театру ее стали вводить в «Тоску». Она учила сложнейшую заглавную партию, на нее уже пошили платье Тоски, репетировались сцены с партнерами. И все — под дружный хор коллег: «Лена, откажись! Примадонна тебе не простит». — «Почему? Я буду третья!». Она опять не отказалась.
И вдруг без всяких причин с ней прекратили репетировать. В спектакль ее так и не ввели. А по театру шепотком полетело: «Примадонна такое устроила…».
Постепенно в репертуаре Елены Волошиной осталась только «Иоланта». Но Иолант в театре оказалось много, выходить в этой партии на сцену Лене доводилось редко. «Потом меня «посадили» на маленькие роли, — сетует она. — Потом остались только концерты, в том числе бесплатные. Меня стали обвинять в театре, что я мало задействована в репертуаре. Когда импресарио из Великобритании миссис Кент, в свое время высоко оценившая меня в «Аиде», приехала отбирать солистов для исполнения партий в «Мадам Баттерфляй», ей сказали, что я отсутствую в Одессе. Через день мы встретились, но было уже поздно — официальное приглашение вокалистов уже состоялось»…
В 2004 году, как рассказывает Елена Волошина далее, Одесский театр оперы и балета совместно с Молдавской оперой должен был отправиться на гастроли с оперой Пуччини «Турандот». Она учила партию Турандот под привычный хор: «Лена, откажись!».
«Мы с Валентином Георгиевичем за месяц выучили то, на что обычно тратят полгода, — говорит Лена. — Как-то к нам на урок заглянул главный дирижер театра Ярема Антонович Скибинский и попросил спеть арию Турандот. Помню, похвалил: «Леночка, вы так выросли!». И в конце февраля 2004 года меня официально назначили на исполнение этой партии в спектакле. А через три месяца уволили из театра. Без всяких причин. У меня и в мыслях даже не было, что со мной могут не продлить контракт».
Справедливости ради надо признать, что контракт тогда не продлили не только с Еленой Волошиной, но и с Натальей Ютеш, Ириной Берлизовой, Натальей Жарких, Юлией Панченко и другими перспективными солистками Одесской оперы, лауреатами и исполнительницами заглавных партий, имеющими немалый успех у публики и хорошую прессу. По странной случайности, пострадали все больше солистки, исполняющие партии для лирико-драматического сопрано, именно те, что были в репертуаре Примадонны.
Досадно, что и в поисках справедливости обращаться в театре было, собственно, не к кому. Все должности, призванные защищать интересы артистов, — от заведующей оперной труппой до председателя профсоюзного комитета — были заняты…  Вы уже знаете кем.
Нравы «храма искусств»
Елена Волошина пришла со своей бедой к тогдашнему директору Василию Навротскому. «В театре нет денег, — оправдывался он. — Продержитесь. Вы будете репетировать, останетесь членом коллектива. Обещаю, вас будут вызывать на разовые концерты — в материальном выражении это получится даже больше, чем зарплата солистки вашей категории».
Лена поверила. Но вскоре началась чехарда с директорами театра. К обязательствам директора Навротского перед солисткой Волошиной директор Палиенко уже не хотел иметь никакого отношения. А директор Петренко, похоже, вообще мало интересовался делами Одесской оперы. Всем в театре стали заправлять две энергичные дамы — заместительница директора и Примадонна, она же зав. оперной труппой и шеф профкома.
И тут со всей определенностью стоит заявить, что литературные классики, оставившие нам свое мнение о театральном закулисье, были правы в том, что по части репрессий и жестких мер никакие театральные начальственные мужи в сравнение с воинственными дамами не идут. Мужи в Одесском театре оперы и балета лишь оправдывались и утешали. Дамы действовали. Решительно и круто.
Лену Волошину и оказавшихся в ее положении солисток вскоре перестали пускать в театр. «Примадонна сказала: не пускать. Если пущу, уволит», — жаловалась вахтерша. А Лене надо было готовиться к концертам. Она и так «ловила» уроки, правдами и неправдами проникала в репетиционный зал. Голос ведь такой инструмент, что без тренировки перестает звучать по-настоящему. Но кому были нужны ее проблемы?
Сильно осложняла жизнь невозможность внести деньги за проживание в общежитии. Платить их следовало в бухгалтерию театра. А как заплатишь, если в театр путь закрыт?
Посоветовавшись с адвокатами, Елена Волошина подала судебный иск о своем восстановлении в должности солистки в Одесском театре оперы и балета, получившем к тому времени статус национального.
Кошмар всех судебных перипетий описывать не хочется. В чем только ни обвиняли Елену Волошину: в непрофессионализме, несоответствии уровню требований академического театра, недисциплинированности, ненадежности в работе с партнерами… Все есть на аудиозаписи с судебных заседаний, которые Лена дала мне прослушать. Свидетелями с ее стороны выступали народный артист Украины Анатолий Капустин и концерт-мейстер Валентин Платов.
«Я с Еленой Волошиной спектакль пел, все прекрасно, — показывал под присягой Капустин. — Как соли-стка она полностью соответствовала всем требованиям, полностью!».
А Галина Анатольевна Поливанова обратилась к суду с официальным письмом с просьбой учесть ее мнение о профессиональных достоинствах ученицы и решить дело по справедливости. Увы, это письмо по требованию ответчиков не было оглашено в ходе заседания.
Зато откровенная грязь («Она такое вытворяет в общежитии!»), которую лила на свою молодую коллегу Примадонна, оглашалась в суде без цензурных купюр.
Слушать все это стыдно. Не верится, что базарный тон и сальные подробности исходят от народной артистки, причисляющей себя к деятелям искусств, и наставницы артистической молодежи в Оперном театре, который она сама на словах постоянно возводит в ранг «храма». Впрочем, по многочисленным свидетельствам коллег по театру, боевая Примадонна не стыдится оскорблять достоинство этого «храма» в сени его благородных стен откровенной площадной бранью в адрес инакомыслящих. Такие вот нынче нравы в этом «храме».
Но и это оказалось не самым страшным методом давления на непокорную экс-солистку Одесской оперы. В один из дней в комнату Лены в общежитии явился комендант в сопровождении понятых с судебным решением о ее выселении. Лена на провокацию не поддалась и комнату, посоветовавшись со своими адвокатами, не освободила.
Тогда начался откровенный террор, с трехэтажным матом, битьем Лены в темном коридоре и наглыми императивами: «Дерись со мной, ну, сука, дерись!». Террористкой была некая Алла, вахтер общежития, по совместительству жена артиста кордебалета Оперного театра.
И Примадонна не заставила себя долго ждать. По факту избиения Елены Волошиной в общежитии было организовано собрание жильцов, на которое Примадонна явилась в роли лидера профсоюзной организации театра. Со свойственным ей артистическим блеском она быстро взяла ситуацию в свои руки, и Лена из пострадавшей превратилась в виновницу всех бед общежития.
Как написала позже в своей жалобе прокурору Одессы Николаю Маркину Елена Волошина, Примадонна прилюдно заявила в ее адрес: «Она человек, порочный с детства. От нее надо избавляться!».
Смелое заявление, надо сказать, особенно, если учесть, что ни Лену в ее детские годы, ни уважаемых в Донецке ее родителей госпожа Примадонна в глаза не видела.
«Основной мой порок тот, — написала Лена прокурору, — что я пою одни и те же партии с Примадонной, наши творческие пути часто пересекаются. Тогда становится понятным, почему надо мной можно издеваться, унижать и даже бить со словами: «Погоди, Примадонна с тобой разберется, а нас защитит». Что и было сделано на том собрании. Она защищала нарушителей закона и приказывала: «Все голосуйте за ее выселение!».
Хватит, пожалуй. А то, чем дальше в «храм искусств», тем больше хочется вымыть руки.
В один из майских дней этого года Лену встретил во дворе общежития комендант: «Забудьте все плохое, забудьте суды! В театр пришел новый директор Сергей Владиславович Проскурня. Он сказал: без моего ведома никого не трогать, я во всем разберусь. Леночка, все наладится, верьте в хорошее». Тогда и вправду верилось, что у театра начинается новая жизнь. Сегодня же Лена Волошина опять вынуждена держать оборону.
Избранные места
из переписки с друзьями
Честно говоря, на фразе о вынужденной обороне можно было бы и закончить печальную повесть о том, как «съели» солистку Елену Волошину в Одесском национальном театре оперы и балета. Сейчас она поет в церковном хоре, участвует в концертах, ей постоянно вынуждены оказывать материальную поддержку родители.
Недавно Лена окончила магистратуру в Одесской музыкальной академии. Темой ее магистерского исследования стала «Аида» Верди и особенности вокала в этой опере.
Личная жизнь пока не сложилась. В общежитии Оперного театра Лена живет на птичьих правах.
На вопрос, почему бы ей не попытать счастья в другом театре, Елена Волошина отвечает, что слишком привязалась к Одессе. Хотя мне кажется, что в ней после всего пережитого произошел внутренний надлом, потеря уверенности в себе, своих силах и таланте, веры в возможность справедливости.
И все-таки для финала я приберегла оптимистический аккорд.
«Елена Волошина обладает выдающимся голосом — драматиче-ским сопрано отличного вокального звучания, прекрасной внешно-стью, что для солистки очень важно. Ее выступления профессиональны, академичны, грамотны в стилевом отношении как в опере, так и в исполнении сольных концертных программ. Ее работа, общая культура, эрудиция заслуживают человеческого внимания к ней как к личности», — написала о Лене академик АН Украины профессор Одесской музыкальной академии народная артистка СССР Галина Поливанова.
«Ее голос звучит ровно во всех регистрах, она обладает свободным верхом, который не форсирован, а окрашен тембром. Ее голос также обладает плотностью и собранностью. Сегодня она в расцвете своего мастерства, которое может приумножаться, только если она будет регулярно выходить на оперную сцену, при этом развивая артистическую свободу, искусство перевоплощения. А для оперной сцены ее присутствие, несомненно, будет украшением», — сказал о Волошиной известный пианист  и дирижер профессор Высшей школы искусств в Эссене (Германия) Борис Блох.
«В ее репертуаре оперно-концертные арии, романсы, народные песни, несколько оперных партий. Грамотный музыкант, пианистка, Елена Волошина владеет итальянским языком. Ее перспектива как оперной певицы безусловна», — охарактеризовала Лену профессор Одесской музыкальной академии заслуженный деятель искусств Украины Наталья Войцеховская.
«Хотел бы выразить вам свою сердечную благодарность за проявленные вами любовь и дружбу во время моего пребывания в Одессе, а также за ваш удивительный талант, сделавший это время особо счастливым периодом моей жизни. Разрешите горячо поблагодарить вас за ваш личный творческий вклад в этот мой опыт», — признался ей в прощальном письме генеральный консул Греции в Одессе Димитрис А. Мосхопулос, покидая наш город. Интересно, кто-нибудь еще из одесских мастеров искусств получил нечто подобное от иностранного дипломата столь высокого ранга?
И когда в очередной раз вам расскажут, как возвращают сегодня Одесский национальный театр оперы и балета к его «традициям высокого искусства», вспомните Елену Волошину, которая там не нужна.
Елена МАРЦЕНЮК.


 

Редакция не несет ответственности за комментарии пользователей сайта
Вставлять в комментарий гиперссылки запрещено
Пока нет комментариев, Вы можете быть первым.
Loading...