Шахта как она есть

Максим Бутченко — наш молодой коллега из шахтерского городка Ровеньки, что в Луганской области. Ему тридцать два года, он заочно учится на отделении журналистики Одесского христианского гуманитарного университета.
Внимательный читатель, конечно, вспомнит Максима Бутченко по публикации «Бруно против Бульбы» («Юг» за 17 сентября). И  хлесткое название этой статьи, и ее проблематика, да и большая часть текста, состоящего из мнений неравнодушных к нынешнему положению отечественной культуры авторов, принадлежат в ней Максиму.
Вообще-то неравнодушие, неуспокоенность, способность чувствовать проблемы и боли окружающего мира, что называется, акупунктурой кожи сильно отличают Максима от многих нынешних молодых людей, во всяком случае, от большинства студентов факультета журналистики ОНУ, чередой приходящих к нам стажироваться.
Когда мы предложили Максиму рассказать о шахтерской жизни, пришел материал, который взволновал всю редакцию. Публикуя его, мы с удовольствием констатируем, что благодаря Максиму Бутченко творческий диапазон «Юга» расширился не только тематически и географически, но и получил подпитку правдивым и острым взглядом на явления, которые почему-то не принято замечать в сегодняшней жизни. Читайте.
«...Босиком по немытому полу иду в «грязный» отдел бани, где переодеваются в спец-одежду. Если после вчерашней смены не получилось сдать белье в стирку, напяливаешь жест-кую от застывшей грязи робу, с запахом пота, солидола, пропитанную угольной и породной пылью. Крайне неприятное ощущение. Это первый «вкус» шахтерской жизни…».
На днях я довольно долго общался с простым мужиком, шахтером, работягой. Не секрет, что угольная промышленность в Украине переживает отнюдь не лучшие времена. В 2008 году на угледобывающих предприятиях были смертельно травмированы сто семьдесят четыре человека. Но как, чем живут сегодня обыкновенные шахтеры? Хотите знать? Я включаю диктофон на воспроизведение и...
— Записываем, да? Для меня, Максим, утро начинается с четырех часов с первым дребезжанием будильника. Темно еще. За-ставляю себя подняться. Вставать ох как не хочется. Но выбирать не приходится — жена в декретном отпуске, дочке годик, так что в семье я один добытчик, — рассказывает Сергей Иваненко (имена изменены), потомственный шахтер. — Добираться до места работы приходится около двадцати километров на автобусе. Я стараюсь покемарить на заднем сидении. Но вот въезжаем в шахтный двор. Огромное количество людей — в первую смену работают почти две тысячи человек. Как ручьи, стекаются шахтеры, чтобы «просочиться» под землю.
Первым делом спешу в баню занимать корзину — это железные сваренные ящики под замком для чистой одежды. Воровство процветает. Воруют телефоны, деньги. Бывали случаи, когда обворованным шахтерам приходилось возвращаться домой в рабочих сапогах или робе.
После этого — общий перекур. Так как курят поголовно почти две тысячи человек, кажется, что землю застилает утренний осенний белый туман. Никотиновый дух поднимается над зданиями. Зрелище еще то…
Потом в «нарядную» — получать задание. Знаешь, разные бывают начальники. Бывает, крик из кабинета слышен на весь этаж. Обматерить считается обычным делом. Да и привыкли мы к этому. Многие без мата связать двух слов не могут, как, впрочем, уже пол-Украины. Но на шахте нецензурщину оправдывают тяжелыми условиями труда.
Работа моего участка состоит в монтаже, демонтаже оборудования в лаве и выработке, где непосредственно происходит добыча угля. У нашего начальника принцип: «Давать наряд невозможный — сделают, сколько смогут». Работать приходится в разных условиях, в разных горных выработках, когда высота до кровли в лаве от семидесяти сантиметров до полутора метров. А температура в шахте от двадцати до тридцати восьми градусов. В выработках с высокой температурой случаются обмороки у самых крепких парней. В таких условиях при сильном физическом напряжении нередко из носа течет кровь. Поэтому, чтобы освежиться, многие из дома берут несколько пластиковых бутылок с замороженной водой. Но пока добираются в шахте до места работы, лед в воде тает. Раздеваются шахтеры до трусов, на поясе ремень с лампой, каска и сапоги. Но даже когда сидишь и ничего не делаешь, пот катится градом, будто на тебя ведро воды вылили. А нужно ведь и лопатой махать, и железо тягать! Молодые, здоровые вроде ребята, а долго не выдерживают. Условия нечеловеческие… Но это я отвлекся, опередил события.
Пока что я в бане иду голяком из «чистого» отдела в «грязный». Причем иду мимо баб-банщиц. Поначалу стыдно как-то было, все-таки идешь в чем мать родила, а тут женщины сидят. Но со временем уже никто никого не замечает — ни они меня, ни я их.
Облачившись в робу, направляюсь в ламповую. Получаю четырехкилограммовый «самоспасатель», полуторакилограммовую лампу, плюс инструменты. Потом — к вертикальному стволу и в людскую клеть. Когда я первый раз опускался в ней на километровую глубину, уши заложило и сердце в пятки ушло — такой страшный был внезапный рывок и ощущение падения. Но ничего. Привык.
К месту работы в лаве добираемся пять километров. По приходу первое дело — употребить «тормозок». Это как ритуал. Обычно едим так: собираем кто что принес на один «стол», и каждый берет, что успеет (улыбается.). После — перекур. Все знают, что по правилам безопасности курить в шахте за-прещено. В шахтах, опасных по выбросам газа и пыли, за подкуренную сигарету могут и морду набить свои же коллеги, как говорится. Ясно же, что открытый огонь может сходу вызвать взрыв или пожар. Но у нас — негазовая. Хотя за курево постоянно наказывают: могут лишить премии или даже передать дело в прокуратуру. Ну и что? Курение все равно искоренить не удается.
Работа шахтера пыльная, тяжелая да еще ко всему слишком однообразная. Некоторые от нее тупеют в прямом смысле, в плане того, что мозги не включаются. Конечно, никто не мешает человеку повышать свой культурный уровень — книжки там читать или учиться заочно. Но такие люди крайне редко встречаются. А работяга знает только закрепленную обязанность: либо лопата, либо в забое бурить, либо слесарем — на поломку механизмов.
Нужда в деньгах — вот единственная мотивация, которая заставляет лезть в шахту. И хоть наше правительство приняло закон о престижности шахтерского труда, да только нет от него толка (с усмешкой). Подоходный налог нам не уменьшили. Льготы — кошкины слезки, как моя жена говорит. Горнякам, которые вкалывали по пятнадцать лет, обещали обучение детей в вузах за счет бюджета. Обманули — нет этого. Спецодежду, уж не помню, когда выдавали. Приходится покупать на базаре или подбирать дома, в чем можно спуститься в забой.
А труд и вправду тяжелый, очень тяжелый. Сегодня затягивали волоком в лаву механизированную крепь весом в девять тонн. Думали, пупки надорвем: то канат оборвется, то вкривь пошло, то сдвинуть не можем, ну не ладилось и все тут. Бригадир наш Коля Федотов злющий был. Он такой, что и «покрыть трехэтажным» может. Хотя как человек неплохой: работяг уважает, семьянин, не пьет, словами не разбрасывается. Две дочки, одна в университете учится. До кризиса машину в кредит взял. Только расплачиваться теперь нечем, кредит-то долларовый, а зар-платы наши гривневые остались те же. Курс доллара пляшет, как пьяная девка, — мы плачем (улыбается).
Смертей много. Да… Монтажники тоже иногда гибнут. Недавно вот случай был. Затягивали оборудование в лаву, а канат как лопнет — и своим «хвостом» просто вырвал огромный кусок из шеи парня. Ужас! Смерть от потери крови. Такое не забывается. Бывает, мужики уходят в запой на неделю. Похоронят друзей — и пьют. Как говорил мой первый мастер, когда я только начинал работать: шахта — это война, если не убьет, то ранит. Очень часто пальцы ломаем, ушибов немерено. Опять-таки и наша безалаберность виновата… не закрепил вовремя стойку крепления — накрыло глыбой в полтонны. Человека так вдвое и сложило… Картина маслом, как говорится…
Кстати, упомянул я семью. А вот Сашка Глотов в разводе. А почему? Потому что пьет. И не просто пьет, а запойный. Послушай, чем шахтеры хвастают: кто сколько за выходной день литров выпил, прямо герои, один перед другим выставляются. И проходит этот «отдых» в пьяном бреду. Бросила Сашку жена, мучил он ее с детьми сильно. По ночам скандалы, приходилось ей у соседей прятаться. И таких шахтерских семей много.
Вот и сегодня по выезду в конце смены — «бутылек» будет. А то и два. Три-шесть литров самогона на голодный желудок при уставшем организме. За двадцать минут до отправления автобуса… Получается, что в автобус садятся вроде не сильно пьяные, а пока доедут, так развезет, что друг друга чуть ли не под руки вытягивают. Спиваются шахтеры. Жалко людей. Не употребляют на шахте только по-настоящему сильные волей или верующие.
А у меня лично радость одна — поскорее приехать домой. В семью. Доченька только ходить начала, ох и забавная она сейчас. Улыбается на два зуба. Да и жена, слава Богу, понимает меня. Понимает, что устаю. Понимает, что люди ожесточились от нашей тяжелой жизни и среди них мне приходится работать. Бывает, просто сядет со мной рядом и молчит…
Записал Максим БУТЧЕНКО.

 

Редакция не несет ответственности за комментарии пользователей сайта
Вставлять в комментарий гиперссылки запрещено
Пока нет комментариев, Вы можете быть первым.
Loading...
http://allnews.od.ua/

Комментарии