→ Архив номеров

В «ЮГЕ» за 10 октября была опубликована статья «Шахта как она есть» начинающего журналиста студента-заочника отделения журналистики Одесского христианского гуманитарного университета Максима Бутченко.
Уверена, что статья эта не прошла мимо внимания читателей. Не только потому, что для нашего причерноморского региона тема шахтерского труда, шахтерского бытия в лаве и на поверхности и проблем, терзающих шахтерские семьи, является некой экзотикой и возможностью хоть одним глазком заглянуть в мир, весьма далекий от жизни подавляющего большинства граждан нашей страны. Статья «Шахта как она есть» привязывала, приковывала внимание, прежде всего, потоком правдивых, точно схваченных деталей, которые не подсмотришь, спустившись на пару часов в шахту и пообщавшись с горняками, как это сделал бы каждый из нас, штатных журналистов газеты, готовя материал на подобную тему.
Дело в том, что Максим Бутченко — сам потомственный шахтер. Он вырос в шахтерской семье в небольшом городе Ровеньки Луганской области, в котором вся жизнь, и производственная, и личная, подчинена ритму и условиям работы на шахтах. Производственная потому, что в Ровеньках никакого производства, кроме горного, в общем-то нет. А личная… Что уж говорить о личной жизни, если все мужики-ровеньковчане большую часть своего существования на земле проводят в ее недрах, а их семьи — в тревожном ожидании возвращения кормильцев: вернутся ли?
Но вот парадокс, еще со времен славного трудяги-парня Алексея Стаханова, которого подвигла на рекорд партия и обеспечила этот невиданный рекорд в далеком 1935 году усилиями целой бригады проходчиков, о шахтерском труде принято вещать только в романтическо-приподнятом тоне. Да, он тяжел, и слабаки в шахту не лезут, и уголек достается стране немалой ценой… Зато какие орлы, богатыри — не вы!
Оправданием этой, нет, ни в коем случае не лжи, а этакой привычной парадной полуправды о престижности шахтерского труда всегда служили высшие интересы государства: то в первые пятилетки надо было, разрывая сухожилия на натруженных руках, доказывать капиталистам, что мы есть и обязательно будем, то в тяжкие послевоенные годы восстанавливать разрушенные немецкими оккупантами, залитые водой шахты и гнать, гнать уголь на-гора, чтобы страна могла жить, то уже по инерции в застойном социализме, когда экономика одной шестой части мира постепенно заходила в тупик, подбрасывать и подбрасывать уголек все больше отстающей от передовых технологий промышленности… Герои! Гордость страны! Молодцы, шахтеры! И практически никогда ради высших стратегических интересов державы никто из нас, журналистов, особенно не сосредоточивался на деталях, из которых, по сути, складывается геройство шахтеров. Не принято это было, не поощрялось.
Помню, в конце восьмидесятых годов два моих приятеля, самоуверенные студенты-вгиковцы, решили снять учебную короткометражку о доблестных шахтерах Донбасса. Приехали на шахту в Горловке, были снисходительно встречены начальством, включены в шахтерскую бригаду, даже поставлены на довольствие и зарплату… А когда спустились в забой, снимать не смогли. Оператор падал в обморок. От нестерпимой жары, от кислородного голодания, от черноты шахты и тысячетонной тяжести, нависающей над головой. Да, шахта не для слабаков.
Но почему тогда априори считается, что сильным парням-шахтерам не нужны человеческие условия труда? По-настоящему высокие зарплаты, компенсирующие затраты энергии, здоровья и постоянный риск. Да-да, риск! Страшнее, чем труд на шахте (подчеркну: шахте украинской), сегодня не сыщешь. Особенно все усугубилось в постперестроечные годы, когда лозунг «давай, давай!» остался, а условия работы на шахтах зачастую тоже достались нынешним шахтерам со времен славного Леши Стаханова.
Ничего удивительного, что все более привычными становятся некрологи о погибших в шахтах ребятах, страшные цифры жертв, шахтерские марши на Киев, стук шахтерских касок на столичных площадях. От хорошей жизни такое не происходит.
И хоть принят не так давно стараниями премьер-министра Тимошенко специальный закон о престижности шахтерского труда в Украине — опять: герои, гордость страны, молодцы, шахтеры! — ничего (абсолютно ничего!) на украинских шахтах не изменилось.
Статья Максима Бутченко «Шахта как она есть» подобных моим публицистических выпадов не содержала. Это был просто рассказ, записанный со слов шахтера, выступающего под псевдонимом, об одном его дне на некоей шахте, дислокация и название которой намеренно не назывались. Потрясающее по своей силе воздействие на читателя достигалось бесхитростностью изложения и необычайной правдивостью деталей, увиденных «изнутри».
Не удивительно, что подобную статью о шахтерах, опубликованную в «Юге», сразу заметили и растиражировали в Интернете. Статья Максима «Шахта как она есть» вызвала целый поток читательских откликов, некоторые из которых я хочу обнародовать.
«Молодец,  Максим!!! Всю правду написал, — поместил отзыв на одном из сайтов города Ровеньки manager.at.ua читатель Mr_Serg. — Прочитав статью, я как будто сам прошел из чистой бани в грязную. Но я уже год как не работаю на шахте. В данный момент на пенсии. Можно было поработать еще, но подвело здоровье. А на шахте сейчас трудятся два моих сына и на таком же участке, как написано в твоей статье. И как же больно слушать их рассказы о каждой отработанной смене. Правильно ты рассказал о спецодежде — забыли, когда получали, светильники приобрели сыновьям на рынке, там
же и сапоги. Просто обидно, что так относятся к людям,
которые работают в шахте».
«Верная статья, — вторит ему пользователь всеукраинского сайта from.ua.com под ником Norad, — сам оттарабанил забойщиком в лаве, потом комбайнером на 1К101 десяток лет. Все было. И воровство, когда домой в робе добирался, и отсутствие воды в бане — мылись ведром чая из столовой, матюки из нарядной, «бутыльки» по выезду после смены (потом я понял, откуда берутся пьяные вдрызг мужики в семь утра). Шахтерам — мое уважение. Крепкой кровли вам, мужики, и мягкого угля, чтобы кливаж шел, как с женки чулок!».
«Добавить разве еще про проходчиков, к примеру, — сообщает Степаныч на сайте manager.at.ua. — Арку крепежную дают б/у, за хомутами и расстрелами ходят в заброшенные выработки и раскручивают, ослабляя там крепь и рискуя при этом жизнью. Да что говорить! Бардак на шахтах, как, впрочем, и во всей Украине. Шахтерский труд обесценился, получают горняки мизер, а работа с каждым годом все опасней.
Так же обесценили шахтерские награды. Спустилась извест-ная дама в шахту — на тебе «Шахтерскую славу» третьей степени. Приехала еще раз в Донбасс — на тебе вторую степень. Мне, к примеру, чтобы получить «Шахтерскую славу» третьей степени, пришлось «бомбить» в нарезных забоях восемь лет. Обидно за шахтеров. И честное слово, даже неловко становится, когда наградами швыряются направо и налево. Хотя и нет в этом моей вины, а все равно — неловко себя чувствуешь, вроде как промолчал, значит, согласен...».
Читатель под ником Пользователь с этого же сайта написал:
«Хочется добавить о травматизме на шахтах — огромная часть травм скрывается, заставляют людей писать, что получили травмы в быту. Акты, как правило, не составляются».
А вот отрывок из пришедшего на мой электронный адрес письма Аллы, жены шахтера:
«На шахтах действительно творится беспредел. В статье Максима Бутченко еще не все описано. Просто волосы дыбом встают. Техника безопасности нарушается на каждом шагу, чтобы не тратить лишних денег и побольше добыть угля. На МАССОВЫЙ (выделено Аллой. — Авт.) травматизм, иногда со смертельным исходом, никто не обращает внимания. Шахтеров заставляют говорить в больнице, что они дома травмировались, иначе уволят — и попробуй найти работу.
В нашем городе рабочие места для мужчин на девяносто процентов — это шахты. У кого льготный стаж и до пенсии рукой подать, жалко терять все при увольнении. Вот и молчат все, хотя такого беспредела, наверное, и в тридцать седьмом году не было.
Если изучить статистику города Ровеньки, то наши шахтеры чуть ли не каждый день дома падают с лестниц, поскальзываются, роняют на себя шкафы... Это бред. Все знают, что это шахтные травмы, но молчат. Я такого рабовладельческого строя даже в учебниках истории не встречала. Начальству выгодно, чтобы рабочие ни о чем не думали, сами дают им регулярно деньги на самогон, чтобы те пили и заливали тяжелые мысли спиртным. Деньги они отнимают у шахтеров же — немалую часть зарплаты — якобы на запчасти. А сами покупают себе крутые авто и тому подобное, а часть отнятых денег дают шахтерам в виде подачки на пропой. Многие на это ведутся и пьют «на халяву» почти каждый день.
К счастью, мой муж не из таких. Делится со мной впечатлениями, возмущается, да и на работе он попал в черный список, переведен на худший участок. Не знаю, как можно все это изменить. Он и в профком ходил, и в прокуратуру. Но они все между собой друзья, сливки общества, так сказать».
И еще одно письмо, пришедшее в адрес «Юга» из Ровенек, на этот раз от нашей коллеги-журналистки Ирины Сафонниковой:
«Хочу сказать Максиму, что он молодец, мы бы вряд ли могли вот так написать о шахте. Пишем все больше о рекордах и трудовых победах — издержки провинциального города, где все завязано на одном предприятии... Максим, в принципе, еще и смягчил ситуацию, особенно все, что касается техники без-опасности. А так абсолютно все правда: и про воровство, и про пьянство, и про мат. Откровенно говоря, в действительности все еще беспросветней и безотрадней».
Остановимся на этом свидетельстве журналистки — землячки Максима Бутченко. Как оказалось, Ирина Львовна Сафонникова является главным редактором независимой газеты «Ровеньковские вести». Обратите внимание: НЕЗАВИСИМОЙ газеты, которая пишет, по признанию ее руководителя, «все больше о рекордах и трудовых победах». Почему так, ведь не только Ирина Сафонникова, но и все местные журналисты, прекрасно знающие, что творится на шахтах, да и сами шахтеры, ежедневно сталкивающиеся с несправедливостью и беспределом, терпят и молчат?
Объяснением их рабской терпеливости может послужить судьба самого Максима Бутченко, сумевшего написать честную статью, всколыхнувшую огромное количество шахтеров Украины, но так и не отважившегося отстаивать до конца свою гражданскую и журналистскую позицию.
После опубликования статьи «Шахта как она есть» в Интернете Максим был вызван «на ковер» к директору своей шахты Александру Сергеевичу Диковенко, всячески им унижен и в нарушение всех возможных норм КЗоТ Украины без уважительных причин и своего собственного согласия незамедлительно переведен с должности помощника начальника участка на самую грязную и тяжелую работу в забой. Одновременно его предупредили, что в случае увольнения с шахты по собственному желанию работы в Ровеньках он не найдет, поскольку «у директора все схвачено».
Я дозвонилась до господина Диковенко и попыталась по-человечески объясниться с ним. Увы, в ходе этого неудачного общения выяснилось, что он принадлежит к тому типу руководителей, которые слышат только себя и искренне считают, что люди — мусор под их ногами и их можно топтать, когда вздумается.
Более того, после моего звонка прошло собрание коллектива шахты, на котором, как это принято у нас еще с пресловутого тридцать седьмого года, нашлись выразители «мнения народа», обвинившие Максима Бутченко в клевете на шахту, шахтерский труд и предательстве интересов шахтеров. Был высказан дружный «одобрям-с» воспитательному переводу Максима «по производственной необходимости» на непрестижную, неквалифицированную работу. Вот так, знай наших и не смей высовываться со своей правдой! Кому она нужна в Ровеньках-то?
Редакция газеты «Юг» при содействии руководства Одесского христианского гуманитарного университета, Национального союза журналистов Украины, правозащитной организации «Ровеньковчане» подняла буквально полстраны для того, чтобы добиться справедливости. В результате Максим Бутченко приказом по шахте был восстановлен в своей должности помощника начальника участка, репрессии по отношению к нему удалось остановить.
Но Боже мой, из всей этой передряги вышел совсем другой Максим. Трудно сказать, сможет ли он после пережитого стресса, унижений и угроз когда-нибудь столь же честно и правдиво выступить в СМИ? Сможет ли избавиться от страха за свою судьбу и судьбы своих близких? Сможет ли поставить выше личных интересов интересы общественные?
Знаменитая фраза «Мы не рабы, рабы не мы», пришедшая к нам все из тех же тридцатых, на самом деле звучала так: «Мы не рабы, рабы нЕмы». Однако до чего же мучительно трудно убить в себе раба, если вся прожитая предыдущая жизнь, в которой была, есть и будет шахта как она есть, воспитала тебя в рабской зависимости от единственно возможного трудоустройства, привычных нехваток и воли феодала-начальника!
А может, и прав Максим, что сегодня уже не хочет быть на передовой. Зачем лезть на рожон, если в привычной системе ничего изменить не удается? Написал же ему земляк Роман Шишкин:
«Максим, это Ровеньки. В следующий раз будь мудрее, используй псевдоним. Подобные публикации не приносят славы, которую можно конвертировать в деньги. Вспомни бородатый анекдот: «У нас за политику не сажают. Гонгадзе ж не посадили...».
Елена МАРЦЕНЮК.