→ Архив номеров

Одесский оперный театр продолжают сотрясать бурные страсти и, увы, не только на сцене. Стремительно развиваясь по нарастающей, в последние недели они выплеснулись уже за стены театра — «подмостками» этого «спектакля» стала улица.

И вот финальная развязка — директор Одесской оперы Сергей Проскурня, официально утвержденный в этой должности
30 июня, спустя всего тринадцать (!) дней с нее смещен. Небывало короткий срок. И кем смещен?! Решение об увольнении прежнего и назначении нового руководителя принимает… премьер-министр страны Юлия Тимошенко. Принимает мгновенно, выслушав только одну сторону конфликта, не пожелав даже встретиться с С.Проскурней, отстранив его от руководства театром, работу которого он должен был возглавлять, согласно контракту, пять лет.

Известие это Сергей Проскурня воспринял стойко, назвав «политическим» решение о его увольнении, которое, по сути, нарушает процедуру кадровой политики Министерства культуры:

— Я остаюсь единственным легитимным директором, уволить меня может только министр культуры, который подписал со мной контракт на пять лет. Я предложил Василию Вовкуну направить в театр комиссию, которая проверит выдвигаемые против меня обвинения, а затем собрать весь коллектив театра и провести тайное голосование по двум кандидатурам — моей и «выдвиженца коллектива» народного артиста Украины Анатолия Дуды. Если он наберет большее количество голосов, я напишу заявление об уходе.

Увы, без всяких комиссий, разбирательств и голосований, одним росчерком министерского пера тринадцатого июля директорское кресло Одесской оперы сменило своего хозяина.

Что же произошло такого невероятного с того дня 7 мая, когда Сергей Владиславович был официально представлен коллективу министром культуры и туризма Украины Василием Вовкуном?

Уже первые его действия, и административные, и творческие, вызвали резкое осуждение части состава Оперного театра. Перевод театра в разряд государственного предприятия — взрыв протеста. Начался аудит и грядет полная инвентаризация — опять волна протеста. В перспективе проверка КРУ и Счетной палаты — еще большее возмущение. Требования отчетности по продажам билетов — начало мятежа.

То же ожидало и творческие планы нового руководителя. Идея отбора дирижера в ходе «Парада дирижеров» плоха — сколько денег на это уйдет! Новая «Кармен» не нужна: солисты слишком молоды, не опера, а «антреприза» какая-то. Чем плох старый спектакль 1964 года выпуска? «Ночь в Опере» — несоблюдение КЗоТа и законодательства о театрах. Заключение контрактов с исполнителями, мировая, кстати, практика, нам не подходит.

И вообще, чужак этот Проскурня, пришлый человек, того и гляди — уничтожит одесскую вокальную школу.

Я беседовала с Сергеем Проскурней в его кабинете в пятницу, десятого июля, день спустя после киевских событий. Он анализировал все произошедшее, давал оценку ситуации в театре:

— Одесский оперный театр переживает сейчас драматический момент реорганизации. И драматизм этот не в юридической специфике, не в министерских решениях, а в масштабах слухов, сплетен и инсинуаций. Сильный фактор влияния на нового руководителя, не правда ли? Все, что происходит в Одесском национальном академическом театре оперы и балета, это, по сути, попытка законсервировать старый уклад, при котором театр был неэффективным, не было достаточного количества премьер, творческих событий, привлекающих сюда театральную публику. Во всех действиях моих оппонентов четко просматривается тенденциозность.

Я стал первым директором, который организовал общий сбор коллектива впервые за много лет. Кто-то со страхом воспринял известие о заключении конт-рактов. На самом деле, страшна уравниловка — инструмент, порождающий бездарей.

Меня обвиняют, что мы много денег тратим на приглашенных артистов. Но одна из важнейших функ-ций любого театра — удивлять публику, дарить ей новые встречи. В июне, когда у нас проходил «Парад дирижеров», было запланировано пятнадцать спектаклей, а сыграно — двадцать два. По плану было запланировано девять с половиной тысяч зрителей, на самом деле побывали на спектаклях двенадцать тысяч двести человек. Всего, включая затраты на авторские права и на рекламу, мы потратили четыреста семьдесят две тысячи двести шестьдесят четыре гривни шестьдесят семь копеек. А заработали на этих спектаклях восемьсот пятнадцать тысяч девятьсот десять гривень вместо трехсот семидесяти трех тысяч четырехсот гривень запланированных.

Кто сказал, что театр малоприбыльный?! Вот красноречивая статистика, факты, с которыми не поспоришь, пример эффективного современного менеджмента. Мы начали серьезно менять рекламную политику, до сих пор афиши театра никуда не годились, были низкого качества и расклеивались в основном на билетных кассах. Мы стали вводить сюда инновационные процессы, пошли инвестиции. За семьдесят семь дней, которые я тут работаю, заложено такое количество инновационных стратегических серьезных инициатив, которые в начале сезона и уже летом могли бы вывести этот театр совсем на другой уровень. Ведь этот театр имеет колоссальный творческий потенциал.

Следующий сезон театра — юбилейный. Я разработал программу «200 рокiв — 200 подiй». Запланированы новые балеты и оперы, бенефисы, программы, посвященные выдающимся мастерам оперы и балета прошлого, проекты: гала-Шаляпин, гала-Собинов, гала-Нежданова. Прекрасная идея была — гала-концерты Чайковского, Рахманинова, Рим-ского-Корсакова, концерты, посвященные выдающимся дирижерам, которые работали в этом театре, украинским композиторам, ставившим свои произведения на сцене Одесской оперы. И коллектив театра знал об этих планах.

26 мая на общих сборах состоялась видеопрезентация на слайдах предстоящего двухсотого сезона. Это вызвало живую реакцию и воодушевление людей. Мы запланировали сначала семь юбилейных премьер, но испанский импресарио предложил инвестировать еще один спектакль. И я передал заявку в Министерство культуры на частичное финансирование восьми новых постановок в 2010 году.

Если я уйду, очевидно, что никто этими проектами заниматься не будет. Ведь административная служба театра много лет демонстрировала свою абсолютную безнадежность в плане поисков путей работы с публикой, со зрителем, с городом. А в последний месяц делалось все, чтобы затянуть все творческие процессы и поставить меня в ситуацию максимального цейтнота.

Кроме того, я начал готовить предстоящие долговременные гастроли театра, каких давно не было, вел переговоры о гастролях в Киеве и в Москве. Для этого начал расширять штатное расписание, чтобы театр продолжал работать в то время, когда музыканты оркестра, солисты балета, певцы выезжают на гастроли. И Министерство культуры взяло серьезную опеку над театром, собираясь помогать нам в частичном финансировании и премьер, и гастролей.

Одной из моих инициатив было создание в театре общественной организации — благотворительного фонда социальной поддержки. Она нашла горячее одобрение коллектива, который должен сам решать, на какие нужды пойдут деньги — на мастер-классы, поездки, решение квартирных вопросов, помощь молодым мамам, в случае болезней и так далее.

Я думаю, эта группа людей, которая будоражит коллектив, воюет против себя, против всех творче-ских перемен, которые начались.

То, в чем меня обвиняют, абсурдно: что я не люблю старых артистов, не выпускаю их на сцену, не забочусь о текущем репертуаре. Но одним из первых моих распоряжений был приказ о срочном ремонте декораций балета «Кармен-сюита», поскольку я был поражен, увидев, в каком состоянии задник спектакля.

Тут есть осиное гнездо, которое заправляет всем в театре. Мне дали ясно понять: не лезь в наши дела, и мы тебя не будем трогать. Модель абсурдных обвинений заложена в саму основу этого бунта. Это не значит, что я пытаюсь перечеркнуть все прежние достижения театра, и не надо меня в этом обвинять на том основании, что я критикую старую постановку «Кармен», созданную в 1964 году и уже не имеющую художественной целостности. И как премьер-министр может судить о спектакле, говоря в эфире на всю Украину, что весь мир восхищается этой постановкой? Кто подсказал ей такую экспертную оценку?

Против чего бунтуют эти «мэтры», против чего поднимают людей, которые не хотели бы, но боятся ослушаться?! В этом театре концепция свободы, открытости диалога, прозрачности, которые я предложил, борются со страхом. Каждое мое действие, каждый мой шаг, и административный, и художественный, направлен на подавление страха людей. Я хочу, чтобы люди вернулись к творчеству, а административная система работала таким образом, чтобы максимально раскрыть творческий потенциал труппы.

А те священные монстры, слова Жана Кокто, которые сегодня правят на сцене, должны больше думать о молодежи, о смене генерации. Давид Сипитинер, выдающийся дирижер, на «Параде дирижеров» представил своего ученика прекрасного хормейстера и дирижера Валерия Регрута и передал ему дирижерскую палочку. Вот где демонстрация мудрости.

Меня просто с корнем вырывают из этого театра для того, чтобы тут опять наступила пора реакции и террора. И тут я становлюсь бессильным и беспомощным в своих действиях. Театр нельзя превращать со временем в реанимацию. Театр — это семья, в которой обязательно должны рождаться дети, внуки и правнуки, где есть атмосфера уважения и где старики сами инициируют процессы обновления, смены поколений…

…Одна стена директорского кабинета увешана графиками работы — июнь, июль, август, — на долгие месяцы вперед, на огромном столе — разложены разноцветные листки, исписанные аккуратным почерком, с перечнем текущих дел, намеченных планов. Увы, им уже не суждено сбыться.

Покидая кабинет, слышу звонок. Сергей Проскурня берет трубку внутреннего телефона. «Анатолий Иванович?» — спрашивает некто ехидным голосом. Напомню: время беседы — пятница, полдень десятого июля. Но кому-то уже неймется если не выставить из кабинета Проскурню, то хотя бы ужалить побольней.

На лестнице сталкиваюсь с председателем независимого профсоюза театра Виталием Сивоглазом, интересуюсь его мнением по поводу всего произошедшего:

— В вину директору театра вменяют то, что он никак не пробьет так называемый коэффициент к зарплате, полагающийся после придания театру статуса национального. Но это длительная процедура, требующая согласования в Счетной палате, министерствах финансов, экономики, труда и социальной политики. Неделю назад директор ознакомил коллектив с проектом распоряжения, из которого ясно, что 10 июля все согласования должны быть завершены. И тут накануне, 9 июля, активная группа, противники Проскурни, встречается с Тимошенко, и та  «поручает Министерству финансов принять меры к финансированию Одесского театра согласно статусу». Теперь можно заявлять: «Мы этого добились, это наша заслуга».

Но понятно, что организовать такую встречу за короткий срок без участия и содействия влиятельного лица невозможно. К тому же премьер не захотела выслушать другую сторону, собственно, руководителя театра. А как же контракт? Чтобы разорвать его и снять с должности руководителя, должны быть веские причины. Думаю, люди почувствовали, что начинается серьезная работа, а не как раньше: зарплату поднимут, но заставят работать больше, чем до этого.

Ведущий солист балета Владимир Борисов:

— Так называемый творческий процесс в театре последние лет двадцать иначе, как нафталином, назвать нельзя. Качество исполнения год от года ухудшалось. А за одиннадцать лет реставрации театра для многих эта ситуация стала удобной. «Красной нитью» на митингах проходила мысль: дайте нам денег и, пожалуйста, ничего не меняйте, у нас и так все хорошо. Чем меньше работы, тем лучше.

В нашем театре царствует феодальный строй. Но при Проскурне старая администрация почувствовала, что она может власть потерять. Вот и начались пикеты и митинги. Но эти же митингующие почему-то не возмущались, когда в прошлом году не получали заработную плату в течение трех месяцев, когда прошлым летом более двух месяцев театр простаивал, когда была задержка зарплаты в начале этого года.

Это старые коммунистические методы: оболгать человека, вылить побольше грязи, заставить его оправдываться. В этой ситуации я вижу политический заказ, задействованы большие силы.

Мне нравится позиция Проскурни. Он не стал оправдываться, сталкивать лбами противодействующие части коллектива, а четко аргументировал свою позицию, юридически точную, творче-ски, может быть, не бесспорную. Но как на мой взгляд, возможно, Одессе и нужен творческий взрыв, чтобы расшевелить то болото, в котором мы находимся.

Галина Жадушкина, заслуженная артистка Украины:

— Я знаю театр изнутри и абсолютно шокирована всем, что там сегодня происходит. Казалось бы, все должны радоваться, что в театре наступает новая интересная творческая жизнь. Увы. Знаете, что меня больше всего задело? Противники нового руководителя на митингах, в выступлениях по телевидению то и дело говорили о духовности, со слезой во взоре и с пеной у рта. Так и хочется вспомнить слова Булгакова: «Дом высокой культуры быта».

Восемь лет я находилась в атмосфере этой «духовности», которая все больше охватывала театр, а сегодня выплеснулась на улицы. Сергей Владиславович Проскурня в моем представлении отвечает всем требованиям руководителя творческого коллектива. Разумный, образованный, интеллигентный человек, полный творческих идей и планов развития театра! Но интеллигент в нашем театре — явление чужеродное. Там таких воспринимают в штыки, не приемлют, уничтожают, как класс. Наш Оперный — это непотопляемый броненосец революции. Но даже среди тех, кто стоял с плакатами, некоторые признавались, что вынуждены это делать, потому что боятся репрессий в театре.

«Ползти на брюхе» ради получения роли, ради занятости в репертуаре, ради зарплат и ставок — вот, к сожалению, реальность закулисной атмосферы театра. А им взамен предлагают просто работать, иметь чувство собственного достоинства и ходить с высоко поднятой головой. Но человек, которого все время запугивают, унижают, топчут, не может быть на сцене полноценным артистом. Толпа — это всегда плохо, в театре должны быть индивидуальности.

Мне кажется, что общественность введена в за-блуждение, это очень печальная история для нашего города и театра, который опять откатился назад на долгие десятилетия. А хочется свежей жизни. Михаил Чехов говорил: «Молодость — это невозможность жить в старых условиях». Если театр цепляется за старое, значит, он очень стар, а молодость не имеет там никакого веса, никакого слова, никаких возможностей…

Что до свергнутого с поста директора Сергея Проскурни, то он намерен отстаивать свои права в судебном порядке. А новому исполняющему обязанности директора Одесского национального академического театра оперы и балета Анатолию Дуде, «выдвиженцу коллектива», придется теперь начинать все сначала, доказывая, что уж ему-то по плечу вывести коллектив из того кризиса, в котором он давно находится.

Наталья БРЖЕСТОВСКАЯ.

ОТ РЕДАКТОРА. В сообщении пресс-службы Кабмина говорится: «Премьер-министр Юлия Тимошенко, которая держала конфликтную ситуацию в Одесской опере под личным контролем, подчеркнула, что руководителем выдающегося театра стал вы-движенец коллектива, человек, за которым стоит община Одесской области. Тимошенко сказала, что получила десятки обращений от рядовых одесситов и представителей интеллигенции с просьбой не ставить эксперименты над классическим искусством, которым так славится Украина и сцена Одесской оперы».

Юлия Владимировна, вы можете только за свою партию и фракцию в Верховной Раде расписываться, но не за всю Одесскую область, «знаток» вы наш оперы и балета. Лучше бы экономику страны в чувство привели, а не политическим предвыборным пиаром занимались. Оперный — не концерт Аллы Пугачевой и не ваша подпевка ей.

 

 

Вверху на фото: Сергей Проскурня