→ Архив номеров

Завтра пятая годовщина Майдана. Это слово вошло в чужие языки без перевода и обозначает украинскую революцию. Не похожую ни на какую другую.
МЯТЕЖ  КОНЧИЛСЯ  УДАЧЕЙ
Свержение режима Милошевича в Сербии или режима Шеварднадзе в Грузии во многом отличаются от событий в нашей стране. И по тому, как события развивались, и по тому, к чему они привели.
А кроме того, отличаются предысторией. Слободан Милошевич и Эдуард Шеварднадзе за время правления вогнали свои страны в состояние полной разрухи, продемонстрировали неспособность к управлению во время кризиса, объединили против себя практически все население. Можно сказать, что руководители этих стран сохраняли власть с помощью прямого насилия и с помощью насилия хотели ее удержать. С помощью насилия их и свергли.
В отличие от этих людей, Леонид Кучма в течение десяти лет строил и построил прочную дееспособную систему управления государством. Это была уродливая, фактически авторитарная, во многом репрессивная система. Элементы демократии в ней носили декоративный характер. И это, последнее, в 2004 году создало для второго Президента Украины основную проблему. А именно: проблему передачи власти.
Властная вертикаль в Украине, как любая власть при авторитарном режиме, работает до тех пор, пока находится в руках создавшего ее хозяина. Ради сохранения режима Леонид Данилович должен был избираться на третий, четвертый и бесконечный срок. То есть стать диктатором типа Лукашенко. Многие призывали его к этому. Включая Конституционный суд, который объявил второй президентский срок Кучмы первым.
Но как и Горбачев, Л.Д. не был, но хотел выглядеть демократом. Ради такой видимости он решил уйти и готов был принести в жертву систему. Борис Ельцин, как мы знаем, в 1999 году выбрал другой вариант — нашел и назначил преемника. Многие думали, что таким преемником Кучма в 2004 году назначил премьер-министра Украины Януковича, президентские претензии которого поддержал публично. Но это было далеко не так.
В администрации президента бродила идея привести выборы главы государства к пату, «спалить» двух Викторов одновременно и вернуть Леонида Даниловича в Мариинский дворец в качестве спасителя страны от анархии. Практически на глазах у СБУ и других правоохранительных органов по всей Украине открыто проводилась подготовка к массовым акциям по случаю грядущей фальсификации выборов. Одновременно поощрялась и подготовка фальсификации результатов выборов президента.
Если проанализировать действия соратников Кучмы во время самих президентских выборов, то иначе, как провокацией народного бунта, их назвать невозможно. Навязывание «темников» прессе, давление на бюджетников и студентов, массовый подкуп пенсионеров, беспредел на избирательных участках, задержки с опубликованием результатов голосования Центральной избирательной комиссией… Впечатление такое, что
на Майдан людей вывела не коалиция «Сила на-
рода», не штаб Ющенко, не «Пора», а вертикаль Кучмы.
Теперь, когда маятник исторического процесса качнулся в другую сторону, события пятилетней давности пытаются принизить и даже опорочить. В частности, «стояние на Майдане», блокирование администрации президента, палатки на Крещатике, шествия «оранжевых» и «бело-голубых» по Печерским холмам и прочие, чисто внешние проявления революции стараются объяснить удачно разработанными технологиями.
В «юбилейных» публикациях всплывают миллионы Березовского, западные гранты и таинственные инструкторы из-за рубежа. В ответ вспоминают «руку Москвы», Русский клуб, Павловского с Гельманом, Путина с Медведевым на праздничной трибуне Крещатика. Все это, конечно, имело место. Но технологии и контртехнологии, деньги и контрденьги судьбу революций не решают.
Все это могло рассыпаться в прах, не отмени Кучма уже отданный приказ подразделениям внутренних войск, которые 23 ноября в полном вооружении и с розданными боеприпасами шли на разгон Майдана. События могли принять характер массовой бойни и в том случае, если «революционеров» не удалось бы удержать от штурма администрации президента, к чему призывала Юлия Тимошенко.
МИРНЫЙ  КОНЕЦ  РЕВОЛЮЦИИ
Но все, в конце концов, обошлось мирно. Бунт закончился не полным (то есть революционным) разрушением системы Кучмы, а демонтажом ее фрагментов, тем, что называют политическим компромиссом. Ни в Белграде, ни в Тбилиси ничего подобного не было. Там победители получили все. Впрочем, компромисс как принцип заложен был в «оранжевую революцию» раньше, чем лидеры Майдана стали договариваться с Кучмой, Януковичем и Верховной Радой.
Союз политической гвардии Ющенко, приближенными Тимошенко и товарищами Мороза сам по себе был плохо разработанным компромиссом. Трех лидеров Майдана объединяло желание получить власть, но с самого начала разъединяло видение будущего Украины. Им, несмотря на достигнутые договоренности, так и не удалось разделить будущую победу.
Люди, которые со всех городов и весей съезжались на Майдан, понятия не имели об этих принципиальных разногласиях. Отстоять свободу выбора и справедливые выборы для огромного большинства тех, кто стоял под сценой Майдана, было для них конечной целью. И они эту цель достигли. Если бы гражданам объяснили, что Ющенко в договорной форме обязался назначить Тимошенко премьер-министром, если бы им сказали, что Виктор Андреевич в той же форме дал Морозу обещание не препятствовать конституционной реформе, никто бы этого не понял.
Однако именно эти договоренности вместе с внесенными Верховной Радой изменениями в действующую Конституцию Украины похоронили под собой революцию. Президент в первый год правления оказался связанным обязательствами перед союзниками по Майдану по рукам и ногам. Он вынужден был принимать решения вопреки собственным желаниям и убеждениям. В итоге больше половины 2005 года приходилось терпеть внутренние разногласия в правительстве Тимошенко, купировать безответственные решения и заявления премьера с помощью СНБОУ и в состоянии полной безнадежности ждать, пока вступит в силу измененная Конституция, отбирающая у главы государства большую часть полномочий.
Вероятно, было бы правильно в этом же 2005 году перестать отмечать «день Майдана», попросить прощения у тех, кто по наивности думал, что отстоял власть, избранную народом… И если те, кого Майдан в 2004 году выдвинул, не захотели уйти добровольно, — готовить новую революцию. История знает примеры, когда революцию завершали в несколько приемов.
В последнее время через средства массовой информации людям постоянно внушают, что «новый Майдан» невозможен. Как форма протеста против фальсификации выборов выход на площади большого количества людей сегодня действительно маловероятен. Но не потому, что население впало в политическую апатию, не потому, что люди довольны жизнью, просто нет ясной цели, нет общенационального лидера и некого защищать.
Во время реакции, а мы живем во время глухой реакции, так часто бывает. Но период реакции долго длиться не может. Знамя появится и появится человек, готовый держать это знамя. Майдан поэтому забывать не стоит. Воспоминание о нем — не возвращение в прошлое. Это память о будущем.
Леонид ЗАСЛАВСКИЙ.