→ Архив номеров

В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «Оптимум» вышла в свет новая книга одесского писателя, краеведа и, следует знать, ученого Михаила Пойзнера.  Автор дал ей интересное название «С одесским штрих-кодом». А в самом деле, каков он, этот штрих-код, по которому легко вычислить настоящего одессита?

«Проглотив» новинку за пару дней, я поймала себя на мысли, что прочитала не одну, а сразу несколько книг, написанных в разном ключе и в разном жанре. В ней соседствуют документальная и художественная проза, воспоминания, грустные и лирические рассказы, веселые истории и высказывания — в жизни тоже все перемешано. А связующим звеном стала неуходящая натура — Одесса.
Вот как представляет книгу сам автор: «В море стандарт-ного, разнообразного, застоявшегося Одесса — все-таки Остров Сокровищ, Остров со своими, может быть, доступными только ему ценностями. «Природные» одесситы — это  штучный товар. Товар вне государственных границ и без сроков годности».
Коренной одессит Михаил Пойзнер вырос в доме на улице Перекопской победы. По соседству стоял ведомственный дом, где жили семьи моряков. Все свое детство он смотрел на них, как на небожителей. Море и морское братство будоражили его воображение. И выбор будущей профессии и вуза был для него предопределен. Он мечтал о поступлении только в Одесский водный институт. Даже в заявлении о приеме написал не «прошу принять меня…», а «…мечтаю учиться в Водном институте».
Михаил Пойзнер никогда не мыслил жизни без Одессы. По окончании водного по направлению отправился на Дальний Восток, проработал там пять с половиной лет вместо трех, зарекомендовав себя перспективным одаренным специалистом. И вернулся в Одессу. Окончил аспирантуру в Москве и получил там выгодные предложения. И вернулся в Одессу. Он объездил двадцать восемь стран мира, отправляясь в командировки и в туристические поездки. Но никогда и нигде не хотел бы остаться. «Убежать от себя нельзя. Эмиграция — это репетиция смерти», — убежден он.
Выходу книг Михаила Пойзнера всегда предшествует большая кропотливая работа. Для своих документальных очерков «Корабли моей памяти»  о знаковых трагедиях на флоте автор собирал материалы на протяжении двадцати лет. В них он повествует о гибели судна «Умань», захвате в плен танкера «Туапсе» и гибели ледокола «Сибиряков».
Книги «Из подсмотренного и подслушанного» и «С Одессой надо лично говорить» — результат его умения внимательно подмечать, вслушиваться, всматриваться в Одессу, как она говорит и чем живет. 
Особый предмет гордости М.Пойзнера —  изданный им уникальный альбом, посвященный оккупации Одессы. Художественное издание дает полное представление, что происходило в нашем городе в предвоенные годы и в годы войны, какой Одесса встретила войну, какой была в период обороны, освобождения, восстановления. Дело в том, что много лет автор собирает все, что имеет  непосредственное отношение к этому периоду жизни города. В альбом вошли оригиналы и подлинники из этой коллекции: листовки, переписка, указы, распоряжения, доносы, справки, удостоверения, фотографии, афиши спектаклей.
Новая книга «С одесским штрих-кодом» тоже станет подарком для каждого, кому дорога Одесса. Одесса послевоенная. Одесса шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых…  Все изложенное в книге воспринимается очень правдиво. Ведь повествование ведется от первого лица.
— Там сложены реальные истории реальных людей. Я пишу от первого лица, и люди путаются, где я, где не я. Безусловно, есть некоторые биографические сюжеты, мои собственные переживания, но они лишь вплетены в ткань повествования. Возьмем, скажем, рассказ «Шел трамвай четвертый номер»: в одной ностальгической истории сложены три жизни. А рассказ «Чемодан» целиком биографичен.
Герои книги кажутся очень знакомыми: они живут с нами в одном городе, ходят по одним улицам, ездят в одних трамваях. Нет, ездили — трамвайного маршрута номер четыре, которому посвящен первый в сборнике рассказ, больше нет, нет брусчатки, по которой он радостно звенел, нет рельсов, соединявших Молдаванку с морем. Время диктует свое. Нет уже и дома №84 на Ришельевской, его давно снесли. Но этот старый дворик, примыкавший к «Привозу», жив в памяти бывалых одесситов. Рассказы Пойзнера — дань памяти домам, улицам и людям, школьной учительнице, преподавателю вуза, известному голубятнику с Молдаванки, легендарному бывшему начальнику Одесской мореходки…
Особое место в книге занимает глава, посвященная истории создания и авторству трех самых знаменитых одесских песен: «Песня об Одессе» из оперетты «Белая акация», «Одессит Мишка» и «Шаланды, полные кефали». Михаил Пойзнер провел большую  исследовательскую работу в российских архивах, собирая материалы. Ему была очевидна несправедливость: три таких песенных шедевра, составившие славу нашему городу, а об авторах почти никто и не знает! А местные горе-исследователи и журналисты, опираясь на Интернет, в котором масса ошибок и неточностей, дублируют их, приписывая авторство другим людям.
Если песни поются всем народом, на всех параллелях и меридианах — это уже говорит о многом. Песни эти заставляют жить, как бы предвкушая встречу с Одессой. Так кто же эти люди, пропустившие через себя одесские ценности, одесские нормы морали, одесские характеры?
Бессрочная визитная карточка нашего города, ставшая ее своеобразным гимном, — «Песня об Одессе» композитора Исаака Дунаевского, мелодию которой отзванивают старинные часы на Думской площади. А слова к ней написали москвич Владимир Масс и одессит Михаил Червинский, мастера советской эстрадной драматургии. Забыта оперетта «Белая акация», давно нет китобоев, а песня жива.
Интересно было узнать историю песни «Шаланды, полные кефали». Как известно, в основу сценария фильма «Два бойца» лег очерк одессита Льва Славина «Мои земляки». Когда Леониду Утесову стало известно, что поэт Владимир Агатов (Гуревич) и композитор Никита Богословский написали к фильму замечательную песню «Темная ночь», он решил исполнить ее раньше, чем фильм вышел на экраны. Узнав это, режиссер фильма Луков был вне себя, ведь таким образом для зрителей был утрачен эффект внезапности. Пало подозрение на Богословского, который дружил с семьей Утесова. И тогда режиссер попросил Агатова сочинить для героя фильма одессита Дзюбина еще одну песню, которая была бы такой же яркой и запоминающейся. И Агатов блестяще справился с заданием, написав «в один присест» знаменитую песню о Косте-моряке и рыбачке Соне. Ошибся автор-киевлянин только в двух моментах: наш Фонтан мог покрыться не черемухой, а, скорее всего, акацией. И одессит Костя, по-видимому, курил не «Казбек», а наше «Сальве». А дальше судьба поэта дала крен: за рассказанный где-то анекдот его арестовали, и он просидел в тюрьме с 1943-го по 1956 годы. На надгробии поэта на Новодевичьем кладбище вырезаны слова, известные сегодня каждому: «Темная ночь, только пули свистят по степи…».
Выяснил Михаил Пойзнер и детали создания песни, которая прошла с ним всю жизнь: почему же появился на свет именно «Одессит Мишка», а не львовянин, или киевлянин. А написали песню специально для Леонида Утесова два москвича: писатель-сатирик и поэт-песенник Владимир Дыховичный и композитор Михаил Валовац.
Во многих изданиях ошибочно указывается фамилия другого композитора — Модеста Табачникова. Действительно, Табачников писал музыку к «Мишке», но ее «не пропустил» сам Утесов, выбрав вариант М.Валоваца.
Готовя материал, М.Пойзнер связался с известным кинорежиссером Иваном Дыховичным, сыном автора знаменитой песни, написанной в конце 1941 года, когда никто и не знал, чем закончится эта война. А Владимир Дыховичный сумел убедить всех в победе, заставить поверить, что «войдет в Одессу усталый батальон». Простые слова песни стали сильнее любых агитационных призывов.
Незадолго до смерти Иван Дыховичный прислал Михаилу Пойзнеру благодарственное письмо: «Дорогому М.П. с огромной благодарностью за внимание и любовь к моему отцу. Посылаю фотографии и документы. Только благодаря таким людям, как вы, мы можем надеяться на сохранение наших лучших надежд, чувств и связей между временами и людьми, культурой и поколениями. Только благодаря таким, как вы, мы сохраним свои корни и жизнь».
Прав автор: поэт Владимир Дыховичный своим «Мишкой» как бы вооружил Одессу на все времена. Теперь, что бы ни происходило с Одессой, уже есть лейтмотив, своеобразный пример для подражания.
Наконец, третья часть книги — продолжение серии «Из подсмотренного и подслушанного». Автор давно ведет дневники и записывает в них все, что имеет отношение к Одессе, внимательно прислушивается — на улице, в антикварном магазине, в парной, в фото- и швейном ателье.
Литературная копилка Пойзнера естественным образом соседствует с его предметной коллекцией одессики. Как признается автор, короткие истории написать намного труднее, чем обычные. Нужно просто оказаться в нужное время в нужном месте и послушать. И жизнь сама тебе подскажет.
— Вот, скажем, в бытность мою консультантом фильма «Ликвидация» иду я как-то вместе с моим директором на Прохоровскую улицу отдать в починку обычные напольные весы. А там пожилой еврей лет семидесяти, с благородными сединами. Взял он у нас эти весы, покрутил их внимательно и задумчиво, ни к кому не обращаясь, произнес: «О! На хлеб уже мажется. Теперь только надо понять — что». Я вышел, тут же позвонил сценаристу телесериала «Ликвидация» Алексею Пояркову, пересказал ему этот эпизод и попросил включить его в фильм.
Не надо было далеко ходить, чтобы подслушать эти одесские «шедевры»:
— Стою я как-то на остановке, слышу, как женщина с кем-то разговаривает по мобильному телефону: «Вот я тебя слушаю, ты же настоящая ненормальная. Если тебя отвести на «свердловку», то тебя туда примут без всякой очереди. Хотя — стоп. «Свердловка» для тебя — большая роскошь, ее еще нужно заслужить. Начнешь, как все, со Слободки».
А вот разговор двух пожилых вахтерш, выдумать такое нельзя.
Первая: «Когда он сдыхался от первой жены, так прямо сразу взял, правда, с рук, вторую. А теперь даже в нашу сторону не смотрит. Мы ему сейчас не нужны».
Вторая, вздохнув: «Мы ему сейчас нужны так, как мне голоса на выборах».
Или этот диалог двух приятельниц, вместе сорок лет водивших трамвай:
— А Маня вышла замуж?
— Она не вышла. Она вскочила, как вскакивают в трамвай, и думала, что он ее далеко отвезет. А он с ней протарабанил пару остановок и стал на ремонт в депо. И чтоб ты уже поняла до конца: не к нам на Водопроводную, а к ним, на Рачкова.
И таких одесских диалогов и монологов у Пойзнера десятки, которые так и просятся на страницы книг.
Да, неумолимо время, многое утрачивается: одесские традиции, одесская галантность, дома и перекрестки нашего детства. 
Но несмотря на смену времен, взглядов и государств, здесь все еще слышны знакомые одесские интонации. Еще не исчезло одесское восприятие окружающего мира, еще узнаваем разборчивый одесский почерк. Еще живут люди «с одесским штрих-кодом», которым небезразлична боль Одессы, ее надежды, ее прошлое и настоящее. Еще слышны мелодии и шаги этого Вечного Города у Черного моря.
Беседовала
Наталья БРЖЕСТОВСКАЯ.